В обитаемой зоне обнаружена экзопланета в два раза больше Земли


Что такое зона обитаемости?

У астрономов термин “зона обитаемости” обозначает регион космоса с наиболее благоприятными для жизни условиями. Именно в этой области высока вероятность нахождения пригодной для организмов планеты. Признаками такого мира могут стать:

  • вода, так как считается, что жизнь на Земле зародилась именно в жидкой среде;
  • наличие химических соединений (прежде всего органических);
  • инфракрасное излучение;
  • наличие звезды, которая дает достаточно энергии.

Примерно 10 лет назад учеными была принята теория о том, что зона обитаемости нашей галактики Млечного Пути представляет собой тор. То есть пригодные для жизни планеты никак не могут находиться как в центре галактики, так и на её окраинах.

Зона обитаемости ограничена несколькими световыми годами, она начинается примерно в 13 тысячах световых лет от центра, а внешний её диаметр достигает примерно 30 тысяч световых лет.

Такое расположение связано с тем, что в сердце галактики довольно высокая плотность звезд. Небесные тела там довольно часто взрываются, уничтожая озоновый слой близлежащих планет. Очевидно, что никакая жизнь долго при таких условиях не продержится.

На окраинах же достаточно много молодых звезд, которые излучают радиацию. Предполагается, что в таких условиях на планетах жизнь возникнуть не может.

Данная теория вызвала сомнения у астробиолога Майкла Гованлока. Он вместе со своими коллегами из Гавайского университета составил новую карту зоны обитаемости. Она более сложная, чем классическая, и учитывает такие параметры, как историю образования звезд, темпы взрыва сверхновых, последние данные об экзопланетах и пространственную плотность звезд. По мнению Гованлока, пригодные для жизни миры нужно искать в системах с более поздними светилами, которые образуются там, где взрываются сверхновые.

Здесь очевидное противоречие: ведь при взрыве сверхновой жизнь погибнет на всех близлежащих планетах. Как же тогда она сможет поддерживаться в регионе, где такие явления постоянны? Майкл Гованлок и его коллеги утверждают, что в галактике все силы уравновешены между собой. По их мнению, хоть часть планет и была опустошена взрывами, многие уцелели и их число весьма велико ближе к центру галактики. Ученые считают, что примерно 1,2% процента звезд могут иметь планеты с пригодными условиями для возникновения жизни.

Названы звезды, подходящие для «колыбели жизни»: нет, это не Солнце

К настоящему времени мы довольно хорошо знакомы с концепцией так называемой «зоны Златовласки». Она также известна как «зона обитания» или «обитаемая зона» и представляет собой совокупность факторов, благодаря которым на планете может существовать жидкая вода — а значит и среда для зарождения и поддержания белковой жизни.

Основной критерий — это расстояние от планеты до ее звезды. Все потому, что избыток теплового излучения приводит к превращению жидкой воды в пар, а недостаток — к замерзанию. Однако, как недавно выяснили ученые, важны не только характеристики планеты, но и ее звезды. Как известно, во Вселенной существует множество разных типов светил, от сверхгорячих и сверхплотных, до почти остывших, едва светящих.

Наше Солнце суть своего рода компромисс между двумя крайностями, а потому его называют «желтым карликом», или звездой G-типа. Удивительно, но, по словам специалистов, даже оно не является «звездой Златовласки». И это при том, что жизнь спокойно развивается на планете Солнечной системы вот уже сотни миллионов лет! Однако астрономы из Университета Вилланова утверждают, что наиболее подходящие звезды в данном случае находятся на одном «шаге» по звездной диаграмме. Это так называемые звезды Герцшпрунга-Рассела, известные также как звезды К-типа.

Размер зоны Златовласки в зависимости от типа звезды

Типичная звезда К-типа — оранжевое светило, излучающее на более «щадящем» уровне. Стоит сразу отметить, что исследователи не утверждают, что планеты на орбите таких звезд (а их в космосе немало) обязательно будут обитаемы. Ни один современный прибор не в силах доказать это, разве что гипотетические пришельцы сами не вывесят огромный транспарант размером с пару-тройку звездных систем. Современная наука пытается ответить на ряд других, не менее важных вопросов. Возможно ли существование жизни в других солнечных системах? Жизнь — это аномалия или закономерное явление? Есть ли у нас шанс отыскать «второй дом» даже в отдаленной перспективе? Сужение круга поисков до звезд определенного типа существенно облегчает нам поиск ответов.

Наука

Разработан новый метод датировки возраста древесины

Хотя потенциально обитаемых звезд К-типа в известной части Вселенной немного, они встречаются чаще, чем звезды G-типа. При этом почти 1000 таких звезд находятся на расстоянии всего в 100 световых лет от Солнца. Более того, в среднем каждому такому светилу примерно 10 миллиардов лет, в то время как нашему — всего около 4,6 миллиардов. С учетом того, что сложные формы жизни возникли на Земле примерно 500 миллионов лет назад, уже через миллиард земных лет планета станет непригодной для жизни. Все дело в том, что Солнце начнет расширяться, уничтожая комфортные условия для жизни.

Есть еще один любопытный кандидат на «обитаемую зону» — красные карлики. Но они встречаются редко, а кроме того любят интенсивно излучать потоки радиации, которые лишают близлежащие планеты даже намека на атмосферу и, как следствие, на жидкую воду.

А вот звезды К-типа живут от 25 до 80 миллиардов лет, и ведут себя намного спокойнее. Именно планеты, вращающиеся вокруг таких звезд, на сегодняшний день считаются наиболее пригодными кандидатами для поиска внеземных форм жизни. Так, система Kepler-442 — это не просто планета, но и звезда, которые выполняют все условия для возникновения потенциальной «зоны Златовласки».

Но найдем ли мы во Вселенной другие формы жизни? Это покажет лишь время. У человечества его не так много, какими бы оптимистичными не казались прогнозы, так что следует поторопиться.

Как обнаруживают экзопланеты в обитаемой зоне?

Самая главная проблема, которая стоит перед учеными — это сильная отдаленность у экзопланет. Прорыв в исследованиях обеспечил космический телескоп “Кеплер”. Он умеет отслеживать яркость звезды, и если в какой-то момент между телескопом и светилом проходила планета, устройство определяло информацию о её орбите, массе и температурном режиме.

Таким образом, “Кеплер” обнаружил в зоне обитаемости около 30 экзопланет.

Критика[ | ]

Концепция обитаемой зоны критикуется Яном Стюартом и Джеком Коэном в книге «Evolving the Alien»

. Два основных возражения заключаются в том, что, с одной стороны, предполагается, что внеземная жизнь имеет те же требования к условиям окружающей среды, что и земная (т. н. «углеродный шовинизм»), а с другой — упускается из виду то обстоятельство, что близость к светилу — не единственный возможный способ создания достаточной температуры на планете[32]. В частности, спутник Юпитера Европа, как полагают, имеет мощный водный достаточно разогретый подземный океан, глубины которого весьма напоминают глубины земных океанов. Существование на Земле экстремофилов, таких как тихоходки, делает существование жизни на Европе вполне возможным, несмотря на то, что Европа находится вне расчётной обитаемой зоны. На спутнике Сатурна Титане жизнь может иметь не кислородно-водородную (водную), а скорее метановую основу. По мнению астронома Карла Сагана, неводная жизнь также возможна и на газовых гигантах наподобие Юпитера.

Разные величины вулканической активности, приливных эффектов, массы планеты и даже радиоактивного распада могут повлиять на уровни тепла и излучения на планете и снижать предпосылки жизни на планетах обитаемой зоны. Так, хотя вполне вероятно, что земная жизнь могла адаптироваться к окружающей среде, соответствующей таковой на Европе, зарождение жизни на последней гораздо менее вероятно ввиду жесточайшей радиации, которой подвергается Европа от мощного магнитного поля Юпитера. И возможно, что на планете, которая со временем вышла за пределы обитаемой зоны (например, на тех же газовых гигантах и Титане или другом спутнике Сатурна Энцеладе), жизнь более вероятна, чем на той, которая по общим расчётам входит в неё.

Зона обитаемости в Солнечной системе

В нашей Солнечной системе тоже есть границы обитаемости. Считается, что зона, пригодная для жизни, находится примерно на отрезке в 0,95 до 1,37 астрономических единиц от Солнца. Эти величины были установлены исходя из наличия на планетах воды в жидком состоянии. Если небесное тело расположено слишком близко к Солнцу, то вода испаряется из-за высокой температуры. А если слишком далеко, то она будет находиться всегда в замерзшем состоянии.

Перспективы

Разумеется, тот факт, что планета будет находиться в зоне обитаемости еще не означает, что она полностью пригодна для жизни. Требуется учитывать еще целый ряд условий, таких как: состав атмосферы, магнитные поля, продолжительность суток, наличие парниковых газов, тектоника плит и так далее. Это уже сфера интересов науки под названием астробиология.

Сейчас человечество собирается запустить еще больше космических телескопов для более детального изучения экзопланет. Очевидно, что в следующие несколько лет мы будем гораздо больше узнавать о пока еще недоступных нам мирах.

Гарантирует ли зона обитаемости наличие жизни на планете?

Экзопланета K2-18 b может располагать водными парами и дождевыми облаками в атмосфере

Вселенная – бесконечное пространство, в котором землянам вовсе не хочется существовать в одиночестве. Поэтому мы направляем наши телескопы на другие планеты и пытаемся отыскать следы хотя бы примитивной жизни. Главное внимание уделяется мирам в зоне обитаемости. Но что это такое и есть ли гарантия найти жизнь в таких экзопланетах?

Зона обитаемости (обитаемая зона, зона Златовласки) – это определенная орбитальная дистанция планеты от родной звезды, где температурный показатель и уровень освещения позволяют миру располагать водой в жидком состоянии. А если есть вода, то можно рассчитывать и на наличие живых организмов.

Эта концепция построена на примере единственной планеты с жизнью – Земле. Да, наш мир расположен в зоне обитаемости, за счет чего сформировались удачные условия для возникновения и эволюции жизни. Но есть ли у других миров шансы?

Совсем недавно исследователи обнаружили, что экзопланета K2-18 b находится в обитаемой зоне и может располагать водой и дождевыми облаками. Значит, на ней 100% присутствует жизнь? Нет, потому что 99 из 100 астрономов скептически отнесутся к таким надеждам.

По сути, из найденных экзопланет около 192 миров находятся в зоне обитаемости. Однако все они, кроме 24 экзопланет, выступают газовыми гигантами, которые не располагают твердой поверхностью. Выходит, что зона обитаемости не дает никаких гарантий, потому что не учитывает всех ключевых критериев.

Это привело к тому, что ученые начали спорить о термине и необходимости его скорректировать. Сам термин «зона обитаемости» им кажется неуклюжим и расплывчатым. Ведь он включает миры, которые 100% не способны приютить жизнь, и не учитывает те планеты, что находятся за чертой этой территории, но кажутся более пригодными к жизни.

Малый класс миров делится на две категории: каменистые супер-Земли и газовые мини-Нептуны

Например, в Солнечной системе Марс и Луна входят в зону обитаемости. Но пока никаких признаков жизни на этих небесных телах не обнаружили. Поэтому ученые рекомендуют ориентироваться еще на два критерия – каменистая поверхность и правильный состав атмосферы (и ее наличие).

Если мир чересчур газообразен, то показатель атмосферного давления и температурная отметка кажутся крайне интенсивными, что не позволяет молекулам ДНК оставаться стабильными. Эта проблема касается и K2-18 b. Анализ показывает, что в этом мире много воды. Но есть ли там каменистая поверхность?

Состав мира определяется во время транзита, когда планета проходит перед звездой. Эти данные позволяют определить размер и массивность объекта. Анализ показал, что радиус K2-18 b в 8 раз превышает земной, а по плотности планета напоминает Марс. Но все еще не ясно, есть ли там твердая поверхность. Малый класс миров делится на две категории: каменистые супер-Земли и газовые мини-Нептуны. То есть, K2-18 b может представлять собою один из этих вариантов.

Зона обитаемости не дает никаких гарантий, что на планете может находиться жизнь. По сути, это пока только предполагаемый ориентир, созданный на основе информации о Земле (пример для жизни).

Но исследователям нельзя цепляться за этот критерий, иначе рискуют упустить более потенциально выигрышные планеты. Например, в Солнечной системе есть привлекательные спутники Юпитера и Сатурна. Они проживают за чертой обитаемой зоны, но располагают намеками на подходящие условия для жизни.

Так как «зона обитания» не соответствует всем критериям, ученые хотят изменить название. Среди вариантов предлагают «умеренная зона», «зона с жидкой водой», «зона охоты» и т.д.

Другие астрономы настроены улучшить индекс обитаемости, который включит все самые важные критерии и характеристики, чтобы вычислить потенциал планеты. Последний индекс был презентован в 2020 году, и он включает 5 характеристик:

  • объем полученного миром звездного освещения.
  • радиус планеты.
  • отражательная способность планеты.
  • площадь поверхности, покрытой океаном.
  • плотность атмосферы.

Проблема в том, что современные телескопы не фиксируют последние три критерия. Полагают, что пройдет еще 10-20 лет, прежде чем мы сумеем создать нужную технологию, которая будет ориентироваться не на предполагаемую зону обитания, а сумеет точно фиксировать наличие жизни на планете по всем критериям.

Некоторые считают, что на жизнь влияют и другие факторы: активный геологический цикл, наличие расплавленного ядра, тектоники плит, вулканов и магнитного поля. Вот только эти характеристики не могут быть зафиксированы нашими технологиями.

Поэтому наилучший вариант – создать телескопы, способные находить биоподписи. В НАСА сейчас планируют два проекта, которые смогут сканировать небо в поиске экзопланет, похожих на Землю. Это HabEx и LUVOIR. Если эта концепция сработает, то ученым больше не придется пользоваться понятием «зона обитаемости». В тот период уже можно будет сосредоточиться на изучении реальных пришельцев (если мы их найдем).

Отрывок, характеризующий Зона обитаемости

Войско это, как распущенное стадо, топча под ногами тот корм, который мог бы спасти его от голодной смерти, распадалось и гибло с каждым днем лишнего пребывания в Москве. Но оно не двигалось. Оно побежало только тогда, когда его вдруг охватил панический страх, произведенный перехватами обозов по Смоленской дороге и Тарутинским сражением. Это же самое известие о Тарутинском сражении, неожиданно на смотру полученное Наполеоном, вызвало в нем желание наказать русских, как говорит Тьер, и он отдал приказание о выступлении, которого требовало все войско. Убегая из Москвы, люди этого войска захватили с собой все, что было награблено. Наполеон тоже увозил с собой свой собственный tresor [сокровище]. Увидав обоз, загромождавший армию. Наполеон ужаснулся (как говорит Тьер). Но он, с своей опытностью войны, не велел сжечь всо лишние повозки, как он это сделал с повозками маршала, подходя к Москве, но он посмотрел на эти коляски и кареты, в которых ехали солдаты, и сказал, что это очень хорошо, что экипажи эти употребятся для провианта, больных и раненых. Положение всего войска было подобно положению раненого животного, чувствующего свою погибель и не знающего, что оно делает. Изучать искусные маневры Наполеона и его войска и его цели со времени вступления в Москву и до уничтожения этого войска – все равно, что изучать значение предсмертных прыжков и судорог смертельно раненного животного. Очень часто раненое животное, заслышав шорох, бросается на выстрел на охотника, бежит вперед, назад и само ускоряет свой конец. То же самое делал Наполеон под давлением всего его войска. Шорох Тарутинского сражения спугнул зверя, и он бросился вперед на выстрел, добежал до охотника, вернулся назад, опять вперед, опять назад и, наконец, как всякий зверь, побежал назад, по самому невыгодному, опасному пути, но по знакомому, старому следу. Наполеон, представляющийся нам руководителем всего этого движения (как диким представлялась фигура, вырезанная на носу корабля, силою, руководящею корабль), Наполеон во все это время своей деятельности был подобен ребенку, который, держась за тесемочки, привязанные внутри кареты, воображает, что он правит. 6 го октября, рано утром, Пьер вышел из балагана и, вернувшись назад, остановился у двери, играя с длинной, на коротких кривых ножках, лиловой собачонкой, вертевшейся около него. Собачонка эта жила у них в балагане, ночуя с Каратаевым, но иногда ходила куда то в город и опять возвращалась. Она, вероятно, никогда никому не принадлежала, и теперь она была ничья и не имела никакого названия. Французы звали ее Азор, солдат сказочник звал ее Фемгалкой, Каратаев и другие звали ее Серый, иногда Вислый. Непринадлежание ее никому и отсутствие имени и даже породы, даже определенного цвета, казалось, нисколько не затрудняло лиловую собачонку. Пушной хвост панашем твердо и кругло стоял кверху, кривые ноги служили ей так хорошо, что часто она, как бы пренебрегая употреблением всех четырех ног, поднимала грациозно одну заднюю и очень ловко и скоро бежала на трех лапах. Все для нее было предметом удовольствия. То, взвизгивая от радости, она валялась на спине, то грелась на солнце с задумчивым и значительным видом, то резвилась, играя с щепкой или соломинкой. Одеяние Пьера теперь состояло из грязной продранной рубашки, единственном остатке его прежнего платья, солдатских порток, завязанных для тепла веревочками на щиколках по совету Каратаева, из кафтана и мужицкой шапки. Пьер очень изменился физически в это время. Он не казался уже толст, хотя и имел все тот же вид крупности и силы, наследственной в их породе. Борода и усы обросли нижнюю часть лица; отросшие, спутанные волосы на голове, наполненные вшами, курчавились теперь шапкою. Выражение глаз было твердое, спокойное и оживленно готовое, такое, какого никогда не имел прежде взгляд Пьера. Прежняя его распущенность, выражавшаяся и во взгляде, заменилась теперь энергической, готовой на деятельность и отпор – подобранностью. Ноги его были босые. Пьер смотрел то вниз по полю, по которому в нынешнее утро разъездились повозки и верховые, то вдаль за реку, то на собачонку, притворявшуюся, что она не на шутку хочет укусить его, то на свои босые ноги, которые он с удовольствием переставлял в различные положения, пошевеливая грязными, толстыми, большими пальцами. И всякий раз, как он взглядывал на свои босые ноги, на лице его пробегала улыбка оживления и самодовольства. Вид этих босых ног напоминал ему все то, что он пережил и понял за это время, и воспоминание это было ему приятно. Погода уже несколько дней стояла тихая, ясная, с легкими заморозками по утрам – так называемое бабье лето. В воздухе, на солнце, было тепло, и тепло это с крепительной свежестью утреннего заморозка, еще чувствовавшегося в воздухе, было особенно приятно. На всем, и на дальних и на ближних предметах, лежал тот волшебно хрустальный блеск, который бывает только в эту пору осени. Вдалеке виднелись Воробьевы горы, с деревнею, церковью и большим белым домом. И оголенные деревья, и песок, и камни, и крыши домов, и зеленый шпиль церкви, и углы дальнего белого дома – все это неестественно отчетливо, тончайшими линиями вырезалось в прозрачном воздухе. Вблизи виднелись знакомые развалины полуобгорелого барского дома, занимаемого французами, с темно зелеными еще кустами сирени, росшими по ограде. И даже этот разваленный и загаженный дом, отталкивающий своим безобразием в пасмурную погоду, теперь, в ярком, неподвижном блеске, казался чем то успокоительно прекрасным. Французский капрал, по домашнему расстегнутый, в колпаке, с коротенькой трубкой в зубах, вышел из за угла балагана и, дружески подмигнув, подошел к Пьеру. – Quel soleil, hein, monsieur Kiril? (так звали Пьера все французы). On dirait le printemps. [Каково солнце, а, господин Кирил? Точно весна.] – И капрал прислонился к двери и предложил Пьеру трубку, несмотря на то, что всегда он ее предлагал и всегда Пьер отказывался. – Si l’on marchait par un temps comme celui la… [В такую бы погоду в поход идти…] – начал он. Пьер расспросил его, что слышно о выступлении, и капрал рассказал, что почти все войска выступают и что нынче должен быть приказ и о пленных. В балагане, в котором был Пьер, один из солдат, Соколов, был при смерти болен, и Пьер сказал капралу, что надо распорядиться этим солдатом. Капрал сказал, что Пьер может быть спокоен, что на это есть подвижной и постоянный госпитали, и что о больных будет распоряжение, и что вообще все, что только может случиться, все предвидено начальством. – Et puis, monsieur Kiril, vous n’avez qu’a dire un mot au capitaine, vous savez. Oh, c’est un… qui n’oublie jamais rien. Dites au capitaine quand il fera sa tournee, il fera tout pour vous… [И потом, господин Кирил, вам стоит сказать слово капитану, вы знаете… Это такой… ничего не забывает. Скажите капитану, когда он будет делать обход; он все для вас сделает…] Капитан, про которого говорил капрал, почасту и подолгу беседовал с Пьером и оказывал ему всякого рода снисхождения. – Vois tu, St. Thomas, qu’il me disait l’autre jour: Kiril c’est un homme qui a de l’instruction, qui parle francais; c’est un seigneur russe, qui a eu des malheurs, mais c’est un homme. Et il s’y entend le… S’il demande quelque chose, qu’il me dise, il n’y a pas de refus. Quand on a fait ses etudes, voyez vous, on aime l’instruction et les gens comme il faut. C’est pour vous, que je dis cela, monsieur Kiril. Dans l’affaire de l’autre jour si ce n’etait grace a vous, ca aurait fini mal. [Вот, клянусь святым Фомою, он мне говорил однажды: Кирил – это человек образованный, говорит по французски; это русский барин, с которым случилось несчастие, но он человек. Он знает толк… Если ему что нужно, отказа нет. Когда учился кой чему, то любишь просвещение и людей благовоспитанных. Это я про вас говорю, господин Кирил. Намедни, если бы не вы, то худо бы кончилось.] И, поболтав еще несколько времени, капрал ушел. (Дело, случившееся намедни, о котором упоминал капрал, была драка между пленными и французами, в которой Пьеру удалось усмирить своих товарищей.) Несколько человек пленных слушали разговор Пьера с капралом и тотчас же стали спрашивать, что он сказал. В то время как Пьер рассказывал своим товарищам то, что капрал сказал о выступлении, к двери балагана подошел худощавый, желтый и оборванный французский солдат. Быстрым и робким движением приподняв пальцы ко лбу в знак поклона, он обратился к Пьеру и спросил его, в этом ли балагане солдат Platoche, которому он отдал шить рубаху. С неделю тому назад французы получили сапожный товар и полотно и роздали шить сапоги и рубахи пленным солдатам. – Готово, готово, соколик! – сказал Каратаев, выходя с аккуратно сложенной рубахой. Каратаев, по случаю тепла и для удобства работы, был в одних портках и в черной, как земля, продранной рубашке. Волоса его, как это делают мастеровые, были обвязаны мочалочкой, и круглое лицо его казалось еще круглее и миловиднее. – Уговорец – делу родной братец. Как сказал к пятнице, так и сделал, – говорил Платон, улыбаясь и развертывая сшитую им рубашку. Француз беспокойно оглянулся и, как будто преодолев сомнение, быстро скинул мундир и надел рубаху. Под мундиром на французе не было рубахи, а на голое, желтое, худое тело был надет длинный, засаленный, шелковый с цветочками жилет. Француз, видимо, боялся, чтобы пленные, смотревшие на него, не засмеялись, и поспешно сунул голову в рубашку. Никто из пленных не сказал ни слова. – Вишь, в самый раз, – приговаривал Платон, обдергивая рубаху. Француз, просунув голову и руки, не поднимая глаз, оглядывал на себе рубашку и рассматривал шов. – Что ж, соколик, ведь это не швальня, и струмента настоящего нет; а сказано: без снасти и вша не убьешь, – говорил Платон, кругло улыбаясь и, видимо, сам радуясь на свою работу. – C’est bien, c’est bien, merci, mais vous devez avoir de la toile de reste? [Хорошо, хорошо, спасибо, а полотно где, что осталось?] – сказал француз. – Она еще ладнее будет, как ты на тело то наденешь, – говорил Каратаев, продолжая радоваться на свое произведение. – Вот и хорошо и приятно будет. – Merci, merci, mon vieux, le reste?.. – повторил француз, улыбаясь, и, достав ассигнацию, дал Каратаеву, – mais le reste… [Спасибо, спасибо, любезный, а остаток то где?.. Остаток то давай.] Пьер видел, что Платон не хотел понимать того, что говорил француз, и, не вмешиваясь, смотрел на них. Каратаев поблагодарил за деньги и продолжал любоваться своею работой. Француз настаивал на остатках и попросил Пьера перевести то, что он говорил. – На что же ему остатки то? – сказал Каратаев. – Нам подверточки то важные бы вышли. Ну, да бог с ним. – И Каратаев с вдруг изменившимся, грустным лицом достал из за пазухи сверточек обрезков и, не глядя на него, подал французу. – Эхма! – проговорил Каратаев и пошел назад. Француз поглядел на полотно, задумался, взглянул вопросительно на Пьера, и как будто взгляд Пьера что то сказал ему. – Platoche, dites donc, Platoche, – вдруг покраснев, крикнул француз пискливым голосом. – Gardez pour vous, [Платош, а Платош. Возьми себе.] – сказал он, подавая обрезки, повернулся и ушел. – Вот поди ты, – сказал Каратаев, покачивая головой. – Говорят, нехристи, а тоже душа есть. То то старички говаривали: потная рука торовата, сухая неподатлива. Сам голый, а вот отдал же. – Каратаев, задумчиво улыбаясь и глядя на обрезки, помолчал несколько времени. – А подверточки, дружок, важнеющие выдут, – сказал он и вернулся в балаган. Прошло четыре недели с тех пор, как Пьер был в плену. Несмотря на то, что французы предлагали перевести его из солдатского балагана в офицерский, он остался в том балагане, в который поступил с первого дня. В разоренной и сожженной Москве Пьер испытал почти крайние пределы лишений, которые может переносить человек; но, благодаря своему сильному сложению и здоровью, которого он не сознавал до сих пор, и в особенности благодаря тому, что эти лишения подходили так незаметно, что нельзя было сказать, когда они начались, он переносил не только легко, но и радостно свое положение. И именно в это то самое время он получил то спокойствие и довольство собой, к которым он тщетно стремился прежде. Он долго в своей жизни искал с разных сторон этого успокоения, согласия с самим собою, того, что так поразило его в солдатах в Бородинском сражении, – он искал этого в филантропии, в масонстве, в рассеянии светской жизни, в вине, в геройском подвиге самопожертвования, в романтической любви к Наташе; он искал этого путем мысли, и все эти искания и попытки все обманули его. И он, сам не думая о том, получил это успокоение и это согласие с самим собою только через ужас смерти, через лишения и через то, что он понял в Каратаеве. Те страшные минуты, которые он пережил во время казни, как будто смыли навсегда из его воображения и воспоминания тревожные мысли и чувства, прежде казавшиеся ему важными. Ему не приходило и мысли ни о России, ни о войне, ни о политике, ни о Наполеоне. Ему очевидно было, что все это не касалось его, что он не призван был и потому не мог судить обо всем этом. «России да лету – союзу нету», – повторял он слова Каратаева, и эти слова странно успокоивали его. Ему казалось теперь непонятным и даже смешным его намерение убить Наполеона и его вычисления о кабалистическом числе и звере Апокалипсиса. Озлобление его против жены и тревога о том, чтобы не было посрамлено его имя, теперь казались ему не только ничтожны, но забавны. Что ему было за дело до того, что эта женщина вела там где то ту жизнь, которая ей нравилась? Кому, в особенности ему, какое дело было до того, что узнают или не узнают, что имя их пленного было граф Безухов?

Галактическая обитаемая зона

Соображения насчёт того, что местоположение планетной системы, находящейся в пределах галактики, должно оказывать влияние на возможность развития жизни, привело к концепции т. н. «галактической обитаемой зоны» (англ. GHZ

, galactic habitable zone). Концепцию развил в 1995 году Гиллермо Гонсалес[en][16], несмотря на её оспаривание[17].

Галактическая обитаемая зона представляет собой, по имеющимся на данный момент представлениям, кольцеобразный регион расположенный в плоскости галактического диска. По оценкам, в Млечном Пути обитаемая зона расположена в регионе от 7 до 9 к от центра галактики, расширяющемся со временем и содержащем звёзды возрастом от 4 до 8 миллиардов лет. Из этих звёзд 75 % старше Солнца[18].

В 2008 году группа учёных опубликовала проведённое обширное компьютерное моделирование[19], в соответствии с которым, по крайней мере, в галактиках, подобных Млечному Пути, звёзды, подобные Солнцу, могут мигрировать на большие расстояния. Это противоречит концепции, что некоторые зоны галактики более пригодны для образования жизни, чем другие[20][21].

Рейтинг
( 2 оценки, среднее 4 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: